Гибридная война, пропаганда, «рука Москвы», грязные деньги, операции влияния, дезинформационные сети: перечень, повторяющийся навязчиво, до тех пор, пока он не потеряет смысл. Во имя этих угроз государство потратило миллиарды леев, изобрело десятки учреждений, исключило партии из выборов, закрыло СМИ и превратило «национальную безопасность» в тотальный аргумент – самодостаточный, не требующий доказательств, а лишь подчинения.
В то же время, прямо в Парламенте Республики Молдова – учреждении, которое должно быть концентрированным выражением национального суверенитета – беспрепятственно проводятся собрания, на которых под видом «интеллектуальных дебатов» (sic!) перерабатываются, переупаковываются и легитимизируются пропагандистские тезисы Российской Федерации.
15 декабря по инициативе депутата Влада Бэтрынчи – того самого, который порвал карту Румынии на пленарном заседании Парламента – было организовано собрание под кажущимся невинным названием: «Статус нейтралитета, закрепленный в 1994 году». Цель этой акции не является ни тонкой, ни невинной: идеологическое подрывное влияние на общество с помощью политических акторов, контролируемых Кремлём.
Как мы уже привыкли, никакой реакции со стороны власти не последовало. И это не первый раз. Нужно ясно сказать: от нынешней власти у меня больше нет никаких ожиданий в идентификационно-идеологическом измерении – без которого общество не может сплотиться в государство. Эти понятия ей, попросту говоря, чужды.
Власть реагирует на российскую провокацию лишь в той мере, в какой затронуты её инстинкты самосохранения: должности, контроль, имидж, рейтинг. Зато, когда речь идёт о идентичности государства, исторической правде и идеологических основах, без которых политическое сообщество не держится вместе, эти темы методично отодвигаются на десятый план, как будто это салонная прихоть, а не фундаментальный вопрос.
После ухода из Парламента Оазу Нантоя – одного из немногих голосов с экспертизой, стержнем и моральным авторитетом – внутри нынешней власти почти не осталось никого, кто был бы способен аргументировано и последовательно противостоять диверсиям Москвы. А пустоты в политике никогда не остаются пустыми: они быстро заполняются Москвой через такие фигуры, как Ткачук & Co.
Ключевые тезисы «нашего многовекового нейтралитета» были изложены идеологом русской партии в Кишинёве Марком Ткачуком – человеком, который появляется всякий раз, когда нужно придать «интеллектуальный» налёт банальной имперской диверсии, чтобы её можно было подать как дебаты.
На этот раз он выдвинул тезис о том, что: «Нейтралитет — это суверенный выбор народа Республики Молдова». И чтобы придать «красок» этому утверждению, Ткачук добавляет, что все, кто утверждает, что нейтралитет является продуктом российских спецслужб, написанный на Лубянке или на Смоленской площади в Москве, являются кретинами.
Я не собираюсь полемизировать с Марком Евгеньевичем. Он, несомненно, лучше всех знает географию московских учреждений, отвечающих за Республику Молдова. Реальность известна обеим сторонам, и расхождение касается не интерпретации, а сути. Поэтому я постараюсь оперировать скорее фактами, чем оценочными суждениями – не потому, что их нет, а потому, что в данном случае факты достаточно инкриминируют сами себя.
Проект Конституции Республики Молдова 1994 года был разработан Конституционной комиссией, созданной в рамках Парламента Независимости. Этот проект вытекал из текста Декларации о независимости и содержал фундаментальные элементы нашей конституционной идентичности: румынский язык и европейскую ориентацию государства. В этом тексте не было ничего о праве АТО Гагаузии на отделение, о нейтралитете и о так называемом «молдавском языке». Это известный факт, не требующий дополнительных доказательств.
Включение в проект Конституции аграриями и интерфронтистами российских нарративов – в том числе «нейтралитета» – не было результатом какого-то момента «демократического просветления» и не являлось естественным выражением какой-либо «конфигурации сил» в обществе. Аграрно-интерфронтистское большинство было контролируемо приведено к власти после военного поражения в войне на Днестре в 1992 году и подписания мирного договора с Российской Федерацией – то есть в условиях геополитического принуждения, а не полного суверенитета. Именно поэтому контролируемая Москвой власть того времени категорически отказалась от утверждения проекта на референдуме, как это обычно происходит в случае демократических конституций.
В той войне Республика Молдова была побежденной стороной, обязанной поочередно принимать мирные условия, продиктованные Москвой:
• отставка правительства Муравского и установка аграрно-интерфронтовского правительства Сангели;
• сохранение российских «миротворческих» войск на нашей территории (бывшие военнослужащие 14-й армии и наёмники, привезённые из России, переименованные за ночь в «миротворцев»);
• вступление в СНГ;
• фактическая координация внешней политики с Москвой;
• принятие статуса нейтралитета на конституционном уровне.
Установление пророссийского правительства во главе с Сангели было первым шагом, посредством которого контролируемые Кремлем интерфронтисты обеспечили себе на выборах 1994 года необходимое конституционное большинство для внесения в основной текст государства тех «решений», которые были выгодны оккупанту.
Нейтралитет должен был стать юридической формулой, посредством которой Кишинёв сам себе запрещал западные опции, в то же время сохраняя на своей территории российское военное присутствие и политическую зависимость от Кремля. Иными словами, «нейтралитет» задумывался не как свобода оставаться в стороне, а как обязанность послушно ждать – до тех пор, пока не вернутся русские.
Методическое уничтожение любых европейских перспектив Республики Молдова — это не «суверенный выбор народа Республики Молдова», не череда «случайностей» и не результат ретроспективно упаковыванной «внутренней динамики». Это линия действия.
Все эти эпизоды являются частью скоординированных действий, осуществляемых при непосредственном участии российских спецслужб – и здесь, если уж мы любим точность, может быть, господин Ткачук скажет нам, говорим ли мы о Лубянке или о Смоленской площади. Цель ясна и постоянна: сохранение контроля Москвы над бывшей советской провинцией, которая на мгновение осмелилась считать себя независимой.
Ещё одна деталь, интересная и, в равной степени, невольного комизма. Ткачук методично пытается отмыть имидж России, ссылаясь на идею о том, что в 1994 году – когда голосовали за молдавскую Конституцию – Москва была «занята другим», интегрировалась бы в НАТО и не имела бы времени на Республику Молдова. Это удобный нарратив, призванный внушить идею о безобидной России, лишённой имперских рефлексов, что сделало бы нейтралитет «естественным» жестом в почти благожелательном мире. Но и эта история – крупный фальсификат, повторяемый с невозмутимым спокойствием, граничащим с бесстыдством.
На самом деле, история о «России 90-х годов, которая интегрировалась в НАТО» — чистая ложь. Москва никогда не стремилась к интеграции западного типа, а, в лучшем случае, к стратегической инфильтрации. Целью было получение права вето изнутри, приручение НАТО, превращение его в безобидный клуб, годный для фотографий и кофе-брейков — но никак не для обороны, — милитаризованная версия того институционального паралича, который мы наблюдаем уже много лет в ООН.
Эта русская игра в «партнерство» ни на мгновение не приостановила фундаментальное намерение России: отвоевание постсоветского пространства в более или менее замаскированных формах. Напротив. В тот же самый период Россия начала войну в Республике Молдова и две другие в Грузии – и из оккупированных тогда регионов она отказывается выводить свои войска по сей день. Таким образом, истории о пронатовской России – в лучшем случае, сказки для убаюкивания детей.
Если бы нейтралитет, как утверждает Марк Ткачук, был «рациональным» и «ответственным» ответом на приднестровскую проблему, то по прошествии более чем трёх десятилетий после его конституционного закрепления мы должны были бы увидеть хотя бы минимальный прогресс в направлении урегулирования этого конфликта. Ничего не произошло. Ни вывода российских войск. Ни демилитаризации региона. Ни реинтеграции государства. Нейтралитет не принёс абсолютно ничего – за исключением консолидации оккупации.
Более того, сам автор фальсификации о «нейтралитете как суверенном выборе Республики Молдова» – Марк Ткачук – является моральным и политическим автором Меморандума Козака, документа, который не только не решал приднестровскую проблему, но и навсегда институционализировал её в форме искусственной федерации, структурно контролируемой Москвой. По сути, план Ткачука-Козака преследовал цель легализации российского военного присутствия на территории государства, лицемерно объявленного «нейтральным».
Здесь окончательно падает любая маска. Нейтралитет, как он был задуман русскими, не предстает конституционным принципом, а геополитическим инструментом: противостоящим Западу и НАТО, но идеально совместимым с присутствием российской армии. Асимметричный, избирательный нейтралитет, скроенный точно по потребностям Кремля: запрещенный для Запада, разрешенный для Москвы.
Если бы Меморандум Козака был подписан, Республика Молдова превратилась бы в конституционную ослию: «нейтральное» государство с постоянными российскими войсками, «суверенное» государство с приднестровским правом вето на свои фундаментальные решения, «унитарное» государство, превращенное в дисфункциональную федерацию, заблокированную с самого рождения. Приднестровье Молдовы не было побочным эффектом плана, а его сущностью.
Ткачук продолжает описывать российскую агрессию 1992 года как «гражданскую войну», которой можно было бы избежать. Это одна из самых стойких и токсичных фальсификаций российской пропаганды. В Приднестровье никогда не было гражданской войны. Была внешняя вооруженная интервенция, спланированная и осуществленная Российской Федерацией.
Российские войска, дислоцированные в регионе, перевезли из России десятки тысяч так называемых «казаков» – на самом деле, формально демобилизованных военнослужащих –, вооружили их и использовали в качестве ударной силы против Республики Молдова. Когда молдавская полиция попыталась восстановить конституционный порядок на собственной территории, российский генерал Александр Лебедь отдал явный приказ об открытии огня по молдавским полицейским и волонтёрам. Тот же Александр Лебедь, будучи действующим генералом Российской Федерации, был членом так называемого «верховного совета» в Тирасполе!
Так была оккупирована территория левого берега Днестра. Не в результате «внутреннего» конфликта или «братоубийственной войны», а посредством российской военной операции, позже замаскированной пропагандой под удобную этикетку «гражданская война». И если, не дай Бог, Путин завтра окажется в Одессе, послезавтра он будет в Кишиневе – и все участники путинистского шабаша 15 декабря, проходившего в здании Парламента, первыми ринутся с цветами, хлебом и солью к воротам столицы.
Нейтралитет — это роскошь, которую могут позволить себе только сильные государства. Республика Молдова — с ВВП меньше, чем у уезда Прахова, с активной пятой колонной и с элитами, заблудившимися в идентификации, — не может себе позволить эту роскошь. Никакая конституционная оговорка о нейтралитете не остановит агрессора в отсутствие реальных военных гарантий.
История беспощадна: нейтралитет Бельгии был международно гарантирован Лондонским договором (1839), в том числе великими европейскими державами, но для Гитлера это было лишь военное препятствие. Будапештский меморандум «гарантировал» безопасность Украины, а Россия напала именно в качестве государства-гаранта. Нейтралитет Бельгии не спас Бельгию. Нейтралитет Украины не спас Украину. А нейтралитет Республики Молдова, с российскими оккупационными войсками на её территории, — это не политика безопасности, а опасная фикция.
Еще один принципиальный вопрос: нейтралитет не является конституционной ценностью.
Конституция — это не «пакт о самоубийстве». Конституционные ценности — это независимость и суверенитет; нейтралитет — всего лишь инструмент, призванный их защищать. Когда он перестает служить, инструмент выбрасывают, а не поклоняются ему.
Никакая добросовестная интерпретация не может привести к выводу, что государство обязано не заключать политические или военные союзы и не защищаться только потому, что в одной статье написано «нейтралитет». Нейтралитет не может быть превращен в запрет на выживание.
И если уж заговорили о нейтралитете, давайте называть вещи своими именами: Россия — единственный актор, который его нарушает, своим военным присутствием на территории Республики Молдова. Более того, Конституционный суд однозначно установил, что размещение любых иностранных войск на территории Республики Молдова является неконституционным — следовательно, российское присутствие незаконно. Тот же Суд постановил, что в случае серьёзных угроз независимости, территориальной целостности или безопасности государства власти обязаны принимать все необходимые меры, включая военные — в том числе через союзы, если они необходимы для обороны.
Таким образом, нейтралитет Республики Молдова — это не акт суверенитета, а реликвия геополитического поражения: навязанного под военным давлением, поддерживаемого пропагандой и используемого как инструмент доминирования. Превращать его в догму — это не просто стратегическая ошибка, это форма исторического соучастия.
Перед лицом таких идеологических диверсий, организованных прямо изнутри Парламента, ответственная власть не должна была молчать или скрываться, а должна была ясно и публично отреагировать, чтобы недвусмысленно отделить государство от нарративов, подрывающих само его существование.
